Великая Отечественная

Воскресным утром двадцать второго июня Ермаков пришёл в редакцию, начал составлять план работы на июль. Включив радиоприёмник «Родина», ждал передачи последних известий. Неожиданно услышал важное сообщение о том, что в четыре часа утра на нашу страну, без объявления войны, напала гитлеровская Германия. Вражеская авиация бомбила Киев и другие города. Редактор настроил приёмник на волну, используемую для приёма информации, которую надо было размещать в газетах. Закончив печатать на машинке передаваемый документ, Ермаков распорядился выпускать газету, наборщики приступили к работе. Днём газету с сообщением о войне уже читали жители.

На второй день ушли на фронт работники, участвовавшие в выпуске газеты: Бережной, Бунин, Гречка, Заварыка, Коваленко, Скитнев. Создавать газету продолжали Ермаков, корректор Кашкер, наборщица Приходько и жена редактора Мария. Как только приходила сводка информбюро, её коллективно читали. Наши войска после тяжёлых боёв оставляли города и деревни, но все ждали, что скоро произойдёт перелом и армия перейдёт в наступление. Много здоровых мужчин района ушли на фронт, вместо них теперь трудились женщины и старики.

Заседания бюро райкома проходили коротко. В один из дней, после собрания, секретарь Бакланов оставил редактора в своём кабинете: «Тебе, Иван Романович, предстоит создать в районе подпольную партийную организацию. Это нужно для того, чтобы на случай оккупации фашистами, в тылу врага действовали коммунисты, вели борьбу с врагом». Ермаков приступил к делу, проводил беседы с каждым коммунистом отдельно. Для работы подпольщиков назначались связные, определялись явочные квартиры, устанавливались места хранения продуктов, оружия. У тех, кто оставался в подполье, забирали партийные билеты. По законам конспирации организатор подполья должен был обязательно эвакуироваться.

Почти каждую ночь редактор ночевал на работе. Получил винтовку, в рабочем столе хранились гранаты и запалы. Ходили слухи, что немецкие агенты проникают в соседние населённые пункты. В райцентре стали появляться автомашины с ранеными, большой госпиталь развернули в Ворошиловграде. Окрестные колхозы и совхозы шефствовали над ранеными, женщины на подводах везли мясо, мёд, муку, чтобы поддержать пострадавших в борьбе с врагом.

Весной стало известно о готовящемся наступлении немецко-фашистских войск, в том числе и через район. Началась ликвидация имущества редакции и типографии. Переплавили старые шрифты, слитки спрятали в завалившемся погребе. Возле печатной машины лежал старый мельничный жёрнов, под ним закопали шрифты из касс. Разобрали две печатные машины, металлические части смазали солидолом, обернули пергаментной бумагой и утопили в речушке.

Гитлеровцы начали наступать, фронт приблизился к району. Стали слышны не только орудийные выстрелы, но и пулемётная стрельба. Из обкома передали, чтобы Ермаков приготовился к выезду из района. Тогда Иван пришёл в военкомат и попросил отправить его на фронт, написал заявление, что хочет добровольно уйти воевать. Военком ответил: «Пока не можем отправить тебя в армию, нужен в тылу».

Над райцентром стали появляться вражеские самолёты, сбрасывали бомбы на дома. В редакцию позвонил Бакланов, приказал эвакуироваться редактору вместе с директором машинно-тракторной станции. С ними должны ехать жена Бакланова с детьми и третий секретарь райкома с женой.

Начало эвакуации

Ермаков с семьёй вышел на окраину села, сюда должна была подъехать автомашина, но прибыл трактор с арбой. Не успели погрузить вещи, налетели самолёты и начали бомбить, трактор вышел из строя. Когда наступили сумерки, появилась автомашина, проехали всего километр, спустили передние колёса. Пока клеили камеры, наступил рассвет.

Направились полем на село Верхнее-Тёплое, через несколько километров колёса опять вышли из строя. Возле машины появились два колхозника, предупредили, что в селе стоят немецкие танки. Решили ехать на Петровскую большую переправу через реку Донец, далее в Ворошиловград. Ремонтировать было некогда, поехали на спущенных колёсах. Добрались до моста, по которому переходили военные. Регулировщик заметил неисправность машины и на мост не пустил. Перешли пешком на другой берег Донца и ждали, пока шофёр заклеил камеры. Отремонтированная автомашина переехала по мосту реку, загрузились и отправились в путь.

Над дорогой появились четыре вражеских самолёта, они сбрасывали бомбы на движущиеся машины и подводы. Ермаков заметил это, схватил шестилетнюю дочь Валю и спрыгнул на правую сторону дороги. Пробежав десяток метров, упал, прижимая девочку к земле, разбежались и другие пассажиры. Шесть бомб взорвались слева от машины, в нескольких местах осколки пробили кузов. Машина осталась на ходу, после бомбёжки эвакуированные поехали в Ворошиловград. По дороге и на обочинах валялись искорёженные машины и повозки, трупы людей и лошадей. В городе остановились возле обкома партии, Ермаков зашёл в кабинет секретаря, тот выдал маршрут эвакуации и приказал следовать немедленно.

Добрались до станицы Вёшенской, там действовала переправа паромом через Дон. На берегу скопилось много военной техники, перевозили в первую очередь солдат с вооружением. За ночь переправиться не удалось, поехали в другое село, но и там паром был занят военными. Часто появлялись вражеские бомбардировщики и сбрасывали бомбы, наши зенитчики открывали огонь, видели, как сбили немецкий самолёт. Один раз фашисты сбросили с самолёта просверленные бочки, при их полёте начинался вой и свист. Особенно устрашающе это действовало на животных, лошади и коровы, обезумев, разбегались во все стороны.

До заката эвакуированные просидели в овраге. После очередной бомбёжки подъехали к ближней хате и разгрузили своё имущество. На взгорье появились немецкие танки, стали обстреливать трассирующими пулями переправу. Ермаков с женой и дочкой пришли на берег реки, решили, во что бы то ни стало перебраться через Дон.

Наши бойцы заканчивали погрузку военной техники. Как только паром стал отчаливать от берега, Мария вместе с дочкой прыгнула на край палубы. Кто-то крикнул: «Куда лезешь?» Но военные уже помогали беженцам удержаться на пароме, плывущем по реке. От своей решимости и испуга женщина вся дрожала, успокоилась только, когда оказалась с дочкой на другом берегу Дона. Темнело, мать с ребёнком сели под ветвистым деревом. Еды не было, оставалось ждать мужа, хотя неизвестно, удастся ли ему переправиться? Опять прилетели самолёты врага, началась бомбёжка, Мария взяла Валю на руки и отошла от берега.

Прошло не более получаса, послышался мужской голос, выкрикивающий: «Мария Ермакова!» Мать радостно сказала дочке: «Вот и папка приплыл, теперь нам не страшно». Ивану помогли переправиться солдаты, перегонявшие на этот берег лодку.

Вокруг начали рваться мины и снаряды, надо было уходить. Идти ночью по бездорожью босиком трудно, но необходимо. Семья направилась от реки, прошли около пяти километров, наступил июльский рассвет. Впереди расстилалась ровная степь, по которой группами и в одиночку отходили бойцы и эвакуированные. На восходе солнца появились девять самолётов с чёрными крестами, шли на бреющем полёте и поливали свинцом людей. То в одном, то в другом месте раздавались крики и стоны.

Долго шла семья Ермаковых, устали, во рту пересохло, но есть не хотелось. Даже маленькая Валя не просила хлеба и воды. На пути встретилось поле высокой кудрявой кукурузы, невдалеке раскинулась цветущая плантация подсолнечника. Казалось, далеко ушли от войны, решили сделать привал. Мария с девочкой сразу уснули, но не прошло и часа, как поблизости начали рваться снаряды. «Надо идти дальше, иначе немцы догонят», – решили беженцы и продолжили путь.